zdrager (zdrager) wrote,
zdrager
zdrager

Categories:

Падение Карла Геуста


К вопросу о вымышленных советских бомбежках Финляндии 22 июня 1941 года


Упал Карл наш Фридрих. Упал в моих глазах. Репутация Карла Геуста с веселым звоном рассыпалась на мелкие кусочки, как фаянсовый унитаз, рухнувший на бетон с двенадцатого этажа.

История повторяется дважды, один раз в виде трагедии, другой раз – в виде комедии (с) Непомнюкто.

История первых десятилетий независимой Финляндии повторяется также дважды. В первый раз – в виде трагедии, это была реальная история, основу которой составляла пещерная русофобия, приведшая к ряду идиотских нападений на Россию/СССР, с соответствующими ответными мерами со стороны России/СССР, что закономерно привело к немалому для Финляндии количеству людских, экономических, политических, моральных и территориальных потерь. Политика Финляндии на восточном направлении тогда отличалась глупостью, трусостью и подлостью. Глупостью можно объяснить вообще нападения на Россию, трусостью – боязнь отвечать за свои делишки, подлостью – неудержимое стремление переложить ответственность на кого-нибудь другого. Только когда у власти в Финляндии Сталин поставил свою послушную марионетку Маннергейма, добросовестно выполнявшую все приказы Кремля, ситуация в Финляндии выправилась и эта многострадальная страна получила возможность для мирного и благополучного развития.

Как комедия финская история тех лет повторятся в виде истории в смысле описания прошедших лет, не могу тут использовать слово "наука", к финской историографии это понятие неприменимо. Комплекс исторической неполноценности, который является основой финской ксенофобии, заставляет финских историков сочинять искусственные, надуманные концепции, созданные с ненаучными целями – с целями чисто политическими и националистическими. Финские историки выдумывают для своей страны историю совершенно фантастическую, но лестную для финских псевдопатриотических амбиций.

Лишь единицы из финских историков сохраняют способность трезвой оценки прошлого. Одним из таких настоящих историков казался до недавнего времени Карл Геуст, пока он писал статьи на авиационные темы, рассказывая про типы самолетов, про бомбовую нагрузку, про налеты, воздушные бои и т.д. Его сочинения, по крайней мере внешне, казались вполне достоверными и доброкачественными. Но увы. И он скатился в тухлое болото чухонского мелкодержавного шовинизма.

Речь идет о статье "Мины - на Кронштадт, бомбы - на Турку" (3).

Эта статью Карл Геуст начинает следующим уверенным пассажем:

"22 июня 1941 г. в 04.57 по финскому времени броненосец "Вяйнямёйнен" снялся с якоря у Юнгфрушера и повел за собой караван из 15 судов к демилитаризованным Аландским островам с целью переброски финляндских войск на архипелаг. Операция носила показательное кодовое название "Килпапурейхдус" — "Парусная гонка" (обычно в нашей литературе используется перевод "Регата" – Z). Более чем через час, в 6.03 утра, у форта Алшер восточнее острова Хюсё (рядом с советской военно-морской базой на полуострове Ханко. — Ред.) два советских авиационных звена (в одном — четыре, в другом — три самолета) сбросили бомбы на конвой. Бомбардировщики были типа СБ и входили в 57-й бомбардировочный авиаполк ВВС КБФ, осуществлявший уже несколько дней разведывательные полеты над акваторией Балтийского моря. Но эта атака была безрезультатной. Более того, броненосцы "Вяйнямёйнен", а также "Илмаринен" открыли огонь. Попаданий от зенитного огня тем не менее тоже не было отмечено. Это был, по всей видимости, первый обмен выстрелами между Советским Союзом и Финляндией после «зимней войны».

В тот же вечер министр иностранных дел Финляндии Р. Виттинг попросил объяснений у советского посланника П. Д. Орлова, который заявил, что абсолютно не в курсе, пообещав разобраться и вернуться к этому вопросу позже. Однако никаких дальнейших разъяснений советская сторона так и не сделала, а сам этот инцидент до сих пор не рассматривается в российской литературе. Вместе с тем во втором томе документов, изданных летом 1941 г. в Финляндии, т. н. "Белой книге", случившаяся у Алшера бомбардировка стала одним из главных доказательств виновности Советского Союза в развязывании "войны-продолжения"".

Этот инцидент не рассматривался в российской литературе по совершенно очевидной причине - потому что его не было. Этот инцидент представляет собой полный вымысел.

Другой классический финский лжец, К. Г. Маннергейм сообщает об "этом инциденте" в более широком контексте вымышленных советских актов агрессии против якобы безвинной Финляндии следующим образом:

"Утром 22 июня русские начали бомбить и обстреливать чисто финские объекты. В 6.05 были сброшены бомбы на финские линкоры в Соттунга, в 6.15 - на укрепления острова Альшер в архипелаге перед городом Турку, а в 6.45 бомбы падали уже на транспортные суда в Корпо. В 7.55 начали действовать батареи русских на Ханко. В Петсамо по одному из судов велся артиллерийский огонь, там тоже русские открыли огонь через государственную границу" (6).

Это стандартный классический набор трусливого финского вранья, сочиненного для того, чтобы представить Финляндию жертвой советского нападения и защищающейся стороной во Второй Мировой войне.

В реальности ситуация была совершенно противоположная. Финляндия заключила с Германией военный союз в декабре 1940 года, и соответственно с 4 часов утра 22 июня 1941 года вполне законно и обоснованно являлась формальным и фактическим агрессором, напавшим на СССР наряду с Германией, хотя активные военные действия на финском направлении начались несколько позже.

Давайте посмотрим, как нахально и беспомощно врет Маннергейм.

Он пишет, что "в 7.55 начали действовать батареи русских на Ханко". Тут формально вроде почти все верно, за исключением того, что "батареи русских на Ханко" "начали действовать" не после семи утра, а после семи вечера. Но дьявол кроется сами знаете где. Лживый трусливый маршал элегантно умолчал, что эти батареи были зенитными и начали действовать, отражая налет немецкой авиации на Ханко. Вот такими немудреными средствами – чуть умолчать, чуть приврать – трусливый маршал пытается внушить читателям, что СССР нападал на Финляндию с раннего утра 22 июня.

Далее Маннергейм брешет следующим образом: "в Петсамо по одному из судов велся артиллерийский огонь, там тоже русские открыли огонь через государственную границу".

Тут тоже присутствует традиционная для мемуаров Маннергейма вообще смесь правды, полуправды и лжи, что в сумме дает все ту же ложь. Советская батарея с полуострова Средний вечером 22 июня обстреляла не Петсамо (этот поселок находится в глубине залива и для обстрела со Среднего недоступен), а тральщик в море у входа в бухту Петсамо. По разным данным, этот тральщик был или потоплен, или поврежден и выбросился на берег. Но главное в том, что это был немецкий корабль, у финнов военных кораблей на Севере просто не было. А обстрел и поражение немецкого корабля для советской артиллерии был совершенно законным делом, в том числе и в финских водах, поскольку война уже началась, и удивляться этому обстоятельству могут только придурки типа Маннергейма.

Маннергейм и прочие финские брехуны характеризуют отражение немецкого воздушного налета на Ханко и уничтожение немецкого военного корабля в Баренцевом море словами "русские начали бомбить и обстреливать чисто финские объекты". Пиплу, который хавает, старательно внушается ложная мысль о том, что СССР напал на Финляндию. Финны, впрочем, как говорит К. Геуст, уже летом 1941 года, весьма оперативненько, издали целую "Белую книгу" подобного вранья, двухтомник. В один том не уложились.

В серии этой же брехни у Маннергейма присутствует и описанный К. Геустом вымышленный эпизод советской бомбежки финского флота ранним утром 22 июня. Маннергейм пишет про три бомбежки – бомбежка линкоров у Соттунги, укреплений на Альшере и транспортных судов в Корпо. К. Геуст ему несколько противоречит, сообщая, что бомбили эти броненосцы ("броненосец", конечно, более точное слово в данном случае, но и "линкор" тут допустимо, это мелкие погрешности переводчиков, как и Альшер-Алшер, и "регата" – "парусная гонка") не у Соттунги, а около Альшера. Кроме того, у К. Геуста в одном абзаце броненосцы раздваиваются – сначала с якоря снимается один броненосец "Вяйнямёйнен", а чуть позже храбро отражают вымышленный воздушный налет уже оба броненосца - "Вяйнямёйнен" и "Илмаринен". Тщательнее надо бы, если уж решили врать, то лучше бы врали одинаково и последовательно.

К. Геуст категорически авторитетно сообщает высосанные им из мозолистого большого пальца его левой ноги не снимая носка подробности - в налете на Альшер участвовали семь бомбардировщиков СБ из 57 бомбардировочного авиаполка ВВС КБФ. Вероятно, два других пункта, Соттунгу и Корпо, по мнению финских брехунов, бомбило примерно такое же количество самолетов, всего получается, что в налете участвовало около двадцати советских бомбардировщиков. И это получаектся уже не случайный инцидент, а настоящая солидная воздушная операция, три боевых группы бомбардировочной авиации, согласно единому плану почти одновременно, с разницей по времени всего в 10-30 минут, бомбили три финских объекта. Очевидно, что задействованы были силы не менее авиационного полка, как утверждает К. Геуст, эту задачу выполнял 57 полк.

И это очевидная ложь. Для меня очевидная.

Никакой советский командир не послал бы никакие самолеты бомбить Финляндию в 6 часов утра 22 июня 1941 года. К. Геуст уточняет, что часы он указывает "по финскому времени", возможно, по московскому времени это было 7 часов утра, неважно. Никакой советский командир не послал бы никакие самолеты бомбить Финляндию и в 7 часов утра 22 июня 1941 года.

Во-первых, потому что никакому советскому командиру в голову не пришло бы без приказа переходить границу, нарушать воздушное пространство чужой страны, наносить боевой бомбовый удар по чужой территории и чужим боевым кораблям. Этого не могло быть просто потому что этого не могло быть никогда.

Во-вторых, потому, что для этого не было никакого реального повода. Обстановка на финском направлении был пока почти спокойной, отдельные акты финско-немецкой агрессии были еще почти незаметны, и ситуация явного нападения с финской стороны, которая мола бы вынудить Вооруженные силы СССР наносить ответный удар по Финляндии, пока отсутствовала.

В-третьих, основным действующим на утро 22 июня руководящим документом по всей Красной Армии была известная директива без номера, которую позднее стали называть Директивой № 1. Основная мысль этой директивы – возможна война, приготовиться, но на провокации не поддаваться. В этой директиве прямо к авиации был обращен пункт б) "перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать", и ко всем относился пункт д) "никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить" (4).

Невозможно, чтобы какой-нибудь из советских командиров прямо нарушил ясно выраженный приказ наркома обороны и не то, чтобы "поддался на провокацию", но даже и без всякой провокации послал бы полк бомбардировщиков бомбить сопредельное государство.

В реальные бои тогда вступили только те части Красной Армии, пограничников и флота, которые прямо подверглись нападению немцев. Расположенный в Эстонии 57 авиаполк в их число не входил.

В четвертых, отношение военного командования СССР именно к Финляндии было выражено вполне недвусмысленно. В Директиве № 2, выпушенной в 7.15 по московскому времени, то есть как раз во время этих мифических бомбежек, было сказано прямым текстом: "На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать" (5).

Да и помимо директив требования начальства доводились до подчиненных. Например, в неопубликованных воспоминаниях начальник штаба Ленинградского военного округа генерал-майор Д. Н. Никишев пишет о своем телефоном разговоре с наркомом обороны СССР маршалом Тимошенко 22 июня в 4 часа 30 минут утра: "Он предупредил меня о финнах, он сказал, чтобы финнов не провоцировали на войну. И если это случится, то с меня снимут голову. Учтите, это война только с немцами" (2).

Логично предположить, что решительный запрет "провоцировать финнов" начальник штаба ЛВО довел до всех своих подчиненных командиров. Хотя 57 авиаполк не подчинялся ЛВО, а относился к флоту, но вряд ли могут возникнуть сомнения, что флотское начальство получило аналогичные распоряжения.

Причина такой деликатности по отношению к Финляндии в первый день войны вполне прозрачна. Советское командование прекрасно знало, что Финляндия является военным союзником Германии, но все же, пока оставалась хоть крохотная вероятность, что Финляндия сумеет удержаться на краю, СССР давал ей возможность одуматься. СССР не подталкивал Финляндию в пропасть. Финляндия предоставленным ей шансом не воспользовалась.

Реальное развитие воздушной войны на финском направлении достаточно хорошо известно.

Налеты немецкой авиации, с использованием финских аэродромов, с целью минных постановок на фарватерах Кронштадта и с целью бомбежки самого Ленинграда начались с ночи 22 июня, еще до начала военных действий на сухопутных фронтах.

Сам К. Геуст напоминает своим читателям известный факт, что 23 июня 1941 года немецкий самолет Ю-88 был сбит советскими зенитчиками над поселком Дибуны. Как пишет К. Геуст, "командующий ВВС Ленинградского военного округа, генерал А. А. Новиков сам вел допросы раненых летчиков … Теперь у советских военных было неопровержимое доказательство намерения Германии через Финляндию бомбить Ленинград" (3).

В. Н. Барышников дополняет, что в результате допроса пленных летчиков "выяснилось, что взятый в плен экипаж вместе с экипажами других бомбардировщиков получил задачу совершить налет на Ленинград и нанести удар по Кировскому заводу. Этот факт также подтверждали и изъятые у пленных летчиков документы. Среди них, в частности, оказались карты района Кировского завода". И далее: "на второй день войны позиции Финляндии стали предельно ясны. Нарушение воздушного пространства СССР превращались в весьма регулярные боевые действия. Очевидно, что в подобных условиях требовалось уже дать все-таки соответствующий отпор. Об этом решении, естественно, должны были думать прежде всего в Москве, поскольку ранее, с началом войны, войскам Ленинградского военного округа давалось категорическое указание, чтобы они "не шли на провокации"…
По воспоминаниям начальника штаба округа генерал-майора Д. Н. Никишева, он 23 июня в 12 часов дня связался по прямой телефонной линии с Москвой и доложил о сложившейся ситуации и о действиях финнов заместителю наркома обороны СССР и начальнику Генштаба Г. К. Жукову. Как пишет Никишев, он сообщил ему о систематических фактах нарушения границы со стороны Финляндии. Ответ был категоричным. Жуков твердо сказал: ”Бейте эту сволочь”, — и положил трубку. Это означало, что для военных загадок тогда уже не было. Боевые действия Финляндии на советской границе явно указывали на то, что финны вступили в войну на стороне Германии и по этому поводу требуются адекватные действия"
(1).

Далее последовало известно что.

Вполне очевидно, что никаких советских налетов на Финляндию утром 22 июня не было и быть не могло. И К. Геуст, и К. Маннергейм, и множество других финских и нефинских брехунов, писавших про этот налет, наивно и нагло врут. В СССР 22 июня действовал четкий запрет предпринимать против Финляндии какие угодно военные действия. Только откровенная финская агрессия вынудила СССР принять решение об ответном ударе, и это решение принималось днем позже и на самом высшем уровне. Не в Ленинграде, не на КБФ, и тем более не в 57 авиаполку.

Можно рассмотреть еще и совсем безумную версию – допустим, командир 57 авиаполка сошел с ума и самолично, нарушая все приказы, решил разбомбить финские броненосцы. Может, он решил, что это – его Тулон.

Но ведь и это невозможно. Просто по времени. Бомбардировщики – не истребители, которые могут стоять в готовности к вылету с заряженными пулеметами. Бомбардировщики с бомбами на аэродромах не стоят. Бомбардировщики к вылету надо готовить, к вылету надо готовить и штаб, и летный состав, и службы обеспечения, надо составить планы полетов, проложить маршруты, проинструктировать пилотов, подвешивать бомбы и т.д. Не знаю, сколько точно времени требовалось в июне 1941 года для полной подготовки боевого вылета бомбардировочного полка по трем разным целям, полагаю, что несколько часов. В таком случае 57 полк должен был начать готовится к вылету еще до начала войны. В условиях, когда действовала Директива № 1, которая предписывала авиацию рассредоточить и замаскировать, и никаких других мероприятий не проводить, допустить такое, мне кажется, могут только полные идиоты.

Кроме того, К. Геуст пишет, что финские корабли снялись с якоря в 04.57 по финскому времени, а бомбить их якобы стали уже в 6.03 или 6.05, то есть всего через час с копейками. Допустим полчаса на перелет, полчаса на предполетный инструктаж пилотов – и получается, что в то время, когда корабли только начинали движение, самолеты уже были в полной готовности, а командир 57 полка уже твердо знал, что финская эскадра двинулись, и знал, куда она пошли и где ее можно подловить. Этого тоже не могло быть, потому что не могло быть у командира 57 полка личного шпиона в финских шхерах, который докладывал бы ему по радио в режиме реального времени о перемещениях финского флота. Если какой-нибудь советский разведчик действительно доложил бы о движении финских кораблей, то доложил бы он не в 57 полк, а в свой разведцентр, в Москву или Ленинград, а доводить до командира 57 полка эту информацию никому бы и в голову не пришло. Потому что задач на бомбежку Финляндии никаким авиаполкам еще не ставили.

Ну и наконец, не забываем, в ВС СССР существовали две многократно осмеянные идиотами службы – политорганы и особый отдел. Внезапная подготовка полка к боевому вылету на бомбежку сопредельного государства, война которому не объявлялась, не могла пройти мимо внимания как замполита полка, так и особиста. Это крайне сомнительное и неожиданное действие, вкупе с отказом командира полка показать письменный приказ вышестоящего начальства на проведение такой операции, неминуемо вынудило бы и замполита, и особиста позвонить своим начальствам – в политотдел и в управление НКВД, с вопросом – нам точно приказано прям щаз устроить чухнским броненосцам пирлхарбор? Через полминуты после телефонного разговора или заполит, или особист, или они вместе арестовали бы спятившего командира полка, и на этом все бы кончилось.

Потому даже безумная версия самоуправства, самовольного решения спятившего командира 57 полка на проведение этой бомбежки не проходит. Он технически не смог бы провести эту операцию, и он вообще знать не мог, где там в большом синем море, у какой там Соттунги или Альшера надо ловить финскую эскадру.

А что реально могло случиться 22 июня 1941 года в 6.05 в Соттунге, в 6.15 на Альшере и в 6.45 в Корпо? Ответ на этот вопрос, по моему мнению, может дать простая карта, поскольку у истории без географии всегда случается претыкание. Расстояние между Соттунгой и Альшером – около 40 км по прямой, это расстояние, которое за десять минут может неторопливо преодолеть какой-нибудь самолет-разведчик. Скорее всего, и в Соттунге, и у Альшера, и в Корпо видели один и тот же самолет, последовательно пролетевший над всеми тремя названными пунктами. Правда, между Альшером и Корпо расстояние небольшое, около десятка километров, и потому не вполне ясно, почему пролет нашего разведчика между этими пунктами занял целые полчаса. Вероятно, эти полчаса самолет крутился еще где-нибудь еще в округе незамеченным.

Кстати, данное в скобках в тексте К. Геуста пояснение редакторов сборника (7), что места этих фантастических бомбежек находились "рядом с советской военно-морской базой на полуострове Ханко" – бред собачий, конечно, объяснимый только неистребимым лакейским желанием всячески поддерживать финские русофобские сказки, сладострастным позывом полизать финские жопы и лишний раз бросить тень на Россию/СССР. Ханко там вовсе не "рядом", от Ханко до района действия по прямой километров сто-полтораста, и вполне очевидно, что ни малейшего отношения Ханко к этому эпизоду не имеет.

Добавим, что К. Геуст с такой же подленькой, как и у редакторов сборника, целью - создать у читателя уверенность в вине СССР - сообщает, что 57 полк несколько дней до войны проводил разведывательные полеты "над акваторией Балтийского моря". К. Геуст тут сознательно путает понятия, потому что акватория Балтийского моря разная бывает. В эту акваторию входили и советские воды, и финские, и международные воды. Инцидент с якобы бомбежкой случился в финских водах, но хитрожопый К. Геуст старается создать у читателей впечатление, что летчики 57 полка летали там регулярно, знали обстановку и были в курсе событий. Это тоже вранье, конечно. Нет сомнений, что 57 авиаполк действительно проводил полеты над акваторией Балтийского моря, поскольку это полк флотской авиации, но только над советскими и международными водами. В финские воды, в шхеры между Соттунгой и Альшером, советские самолеты не летали.

Вполне возможно, финны постреляли по немецкому разведчику с испугу, и геройски представили это дело в своих донесениях начальству как воздушный налет. Конечно, никто их там не бомбил, никаких жертв и разрушений не было, и никого они не сбили.

Бомбежка самих броненосцев еще хоть может выглядеть минимально правдоподобно (если забыть, что этой бомбежки не было). Но для налетов советской или хоть чьей-нибудь еще авиации на крохотный островок Альшер и крохотный рыбацкий поселок Корпо, не имеющие ни малейшего военного значения, какие-нибудь разумные или хотя бы неразумные причины придумать сложно.

Чей это мог быть разведчик, тоже достаточно ясно. Самолет прилетел несомненно проконтролировать, как финны выполняют операцию "Регата", а знали про эту операцию только союзники финнов немцы, они и должны были полюбопытствовать, все ли у братьев по оружию идет по плану.

Между Соттунгой и Альшером находится большой плес, разделяющий прибрежные шхеры Финляндии и Аландские острова. Именно там немецкому разведчику и надо было посмотреть, выполняют ли финны свои союзнические обязательства, где находится и куда идет храбрый финский военно-морской флот во главе со своими грозными броненосцами. Куда-куда. Шли по согласованному с немецко-фашистскими союзниками плану высаживать десант на финские же и невооруженные Аландские острова, где никто и не думал сопротивляться. Это, кажется, была единственная боевая операция, успешно выполненная грозными финскими броненосцами за все время войны. Вскоре один из них взорвался на советской мине и утонул, другой финны до конца войны очень грамотно и успешно прятали, для того чтобы после войны передать его в полной исправности на службу в ДКБФ.

Самое грустное в этой истории, на мой взгляд – наглость К. Геуста, который не просто развил и поддержал старую сказку о фиктивном налете советской авиации на Финляндию 22 июня 1941 года, но и придал ей видимость достоверности и академической основательности. Он придумывает правдоподобные подробности этого налета, количество и тип участвовавших в налете самолетов, указывает конкретный авиационный полк КБФ, который этот налет якобы производил.

Ранее К. Геуст написал ряд статей про действия советской авиации в Советско-финской и в Великой Отечественной войнах. И совершенно таким же образом, с академической основательностью и профессиональной типа добросовестностью историка указывал номера подразделений, количества и типы самолетов, участвовавших в разных операциях. Предполагалось, что все приводимые К. Геустом данные представляют собой точную информацию, найденную пытливым и кропотливым исследователем в рассекреченных архивах.

Теперь приходится усомниться и в качестве всех прошлых статей, написанных К. Геустом.

Потому что он лжец.


Источники


1. Барышников, В. Н. К вопросу о бомбардировке района Ленинграда с территории Финляндии 22–23 июня 1941 г. // Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы Двенадцатой ежегодной научной конференции (14–15 апреля 2010 г.) / Под ред. В. Н. Барышникова, П. А. Кротова. - СПб.: РХГА, 2011.— 408 с.

2. Вассоевич, А. Л. Эволюция взглядов на финское руководство в Германии и в СССР в годы Второй Мировой войны. Доклад // 2 Конференции "Россия и страны Северной Европы", апрель 2013 года, http://cuamckuykot.livejournal.com/295113.html

3. Геуст, К.-Ф. Мины — на Кронштадт, бомбы — на Турку // Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы Тринадцатой ежегодной научной конференции (5–7 апреля 2011 г.) / Под ред. В. Н. Барышникова, П. А. Кротова. - СПб.: РХГА, 2012.— 392 с. С. 259-267.

4. Директива № 1.

5. Директива № 2.

6. Маннергейм К.Г. Мемуары. - М.: Вагриус, 1999.

7. Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы Тринадцатой ежегодной научной конференции (5–7 апреля 2011 г.) / Под ред. В. Н. Барышникова, П. А. Кротова. - СПб.: РХГА, 2012.— 392 с.

00 распорка.jpg

Tags: Война, Геббельсовцы, Флот, Чухноведение
Subscribe
promo zdrager august 29, 2008 04:52 5
Buy for 1 000 tokens
(с) не мое, но одобряю.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments