zdrager (zdrager) wrote,
zdrager
zdrager

Categories:

Мифы Баира Иринчеева - 6,5.5


Продолжение.


Аргумент четвертый. Национально-списочный



Аргумент национально-списочный заключается в оценке соотношения финнов и карелов в составе банд белофинских агрессоров. Не вызывает никакого сомнения, что среди участников незаконных вооруженных формирований были и финны, и карелы, а также и представители других национальностей. Показательным может быть именно соотношение финских и карельских сил среди врагов – если карелов там окажется больше, то есть основания считать карелов основной частью вражеского контингента, и тогда обсуждаемые события приобретут характер восстания. Если же там финнов было больше, то вывод можно будет сделать противоположный – война была простой и очевидной финской агрессией.

Советская власть, понимая, что Север - дело тонкое, крайне деликатно и осторожно подходила к вопросу о разграничении врагов и социально близких, но заблудших людей. В "Краткой инструкции по борьбе с бандитизмом в Карелии" была дана такая оценка движения: "Бандитизм в Карелии носит глубокий политический характер, почему при применении карательных мер к бандитам необходимо иметь большой политический такт и серьезно взвешивать все обстоятельства, дабы не вызвать возмущения широких масс населения". Далее предлагалось деление участников бандитизма на две основные группы: первая - "пришлый элемент", состоящий из русской и финской белогвардейщины, чинов миллеровской армии и кронштадтских мятежников; вторая - уроженцы края. На вторую группу в "Инструкции" обращалось особое внимание, поскольку она разнородна и состояла, помимо "кулаков, буржуазии и аграриев", "из политически неразвитых крестьян и охотников", обманутых и одураченных белогвардейскими агитаторами, и, наконец, из "насильственно мобилизованных крестьян, политически совершенно неразвитых". По отношению ко второй группе предлагалось руководствоваться следующими соображениями: если установлено, что бандит "происходит из кулацкого элемента и вообще из враждебных нам слоев общества, имущество их конфисковать, а самих выслать из пределов Карельской трудовой коммуны". Конфискованное имущество подлежало передаче бедноте, пострадавшей от бандитов. К принимавшим участие в мятеже выходцам из крестьянской среды надлежало применять конфискацию имущества с большой осторожностью, только в отдельных случаях. Если было установлено действительное участие в мятеже с корыстной целью, бандитов предавали суду военного трибунала. К насильно мобилизованным конфискацию имущества не применялась (2). Такая дифференциация свидетельствовала весьма обдуманном и гуманном подходе Советской власти к вопросу об определении меры ответственности членов незаконных вооруженных формирований.

Рукопожатные историки, геи и демократические журналисты фанатично верят, что врагами Красной армии зимой 1921-22 годов был восставший свободолюбивый карельский народ, с незначительной примесью финских совестливых добровольцев в рядах храброго карельского воинства. Кого там и сколько было, понять довольно сложно, поскольку вопрос весьма запутан и затемнен. Но мы попробуем.

Вторгнувшись в Карелию, белофинские интервенты в октябре 1921 года объявили мобилизацию всего мужского населения в возрасте от 18 до 40 лет (29), результаты этой мобилизации не вполне ясны. Даже рукопожатные авторы не могут скрыть, что "мобилизации проводились почти всюду насильственным путем, кроме Тунгудской и Ухтинской волостей, где большинство мужчин еще в начале бандитского движения явились в банды добровольно" (2).

Население Ухтинской волости, например, составляло 17600 человек (31), если оценить количество "большинство мужчин" хотя бы в 20 % населения, то получится, что в одной Ухтинской волости интервенты приобрели более трех тысяч добровольцев, чего явно не было. Говорить о сколь-нибудь значительном притоке добровольцев в состав белофинских банд оснований нет.

Белофиннам, помимо террора, приходилось прибегать к различного рода провокациям, ухищрениям и обману, чтобы удержать в своих бандах хоть какой-нибудь процент карел. Так, в деревне Шуезерской бандиты мобилизовали около 50 человек, которые вместе с 50 белофиннами составили Шуезерскую роту. Однажды эта рота напала на обоз шуезерских крестьян и убила 14 возчиков и всех лошадей. Хотя стреляли только финны, крестьяне-шуезерцы знали, что им уже возврата в деревню нет, что односельчане им этого не простят. Так белофинны удерживали крестьян-карел в своих бандах (31).

В другом месте в деревню (Пяльдозеро) прискакал верховой и пригласил жителей деревни ехать на лошадях за хлебом, который будто бы поблизости раздают белофинны. Многие поверили и поехали. Но это была провокация. Никакого хлеба никто не получил, причем обратно вернулось только несколько человек, остальных насильно оставили в банде (31).

Вполне очевидно, бурного притока радостных добровольцев в белофинские банды в Карелии не наблюдалось. Какая-то мобилизация бандитами проводилась, часто насильственными или обманными способами. Не чуждались бандиты и крещения мобилизованных кровью, заставляя их участвовать в массовых расправах над мирным карельским населением, после чего у них уже не было пути назад.

Вторжение белофинских банд в Карелию вполне ожидаемо вызвало и сопротивление местного населения, хотя срок оккупации был в общем недолгим, с октября по январь. Если бы оккупация длилась дольше, то, несомненно, организовалось бы и более активное и массовое партизанское движение. Но в это недолгое время стали стихийно возникать карельские партизанские отряды. Партизанское движение стало выражением неподдельно искреннего отношения самих карелов к интервентам.

Так, например, в деревне Кузнаволок белофинны организовали банду и 19 ноября явились в деревню Сергозеро, где стали насильно вербовать население в отряд, угрожая расправой. Часть населения, зная жестокость белофиннов, вступила в отряд. Этот отряд направился в деревню Шалгавари, население которой, соединившись с насильно мобилизованными сегозерцами, перебило бандитов и разошлось по домам (31).

В Кестеньге был организован партизанский отряд из 12 человек, несший разведывательную службу. Во время одной из первых разведок в деревне Аккала 4 партизана-разведчика попали в плен к белофиннам. Всех четверых бандиты расстреляли (31).

На хуторе Ильвясваара организовался отряд красных партизан в 50 человек. К нему присоединились партизаны из Войниц. Партизаны окружили деревню Каменное озеро и после трехчасового жестокого боя выбили из нее противника. Ушедшие из занятого белофиннами села Реболы крестьяне организовали партизанский отряд, который напал на белофиннов в деревне Туливаары (31).

В начале декабря небольшой отряд бандитов перешел границу в Олонецком уезде с целью взорвать свирский мост на Мурманской железной дороге, но отряд этот был уничтожен местными крестьянами (31).

В боях против белофиннов частям северной колонны помогали сформированные карельским населением добровольные лыжные отряды (31).

Обобщающие данные об отношении населения к восстанию приведены в «Ориентировке» главкома РККА С. С. Каменева о политическом положении в Карелии по состоянию на 25 и 26 декабря 1921 г., адресованной председателю Реввоенсовета Республики Л. Д. Троцкому: «Из оценки настроения по волостям оказывается, что из всех 46 волостей бесспорно на нашей стороне 26... в выжидательном настроении 11, и не сочувствующих нам 11" (2).

Хотя арифметика здесь мне не очень понятна, но вполне очевидно, что большинство Карелии была настроена враждебно к оккупантах, а "не сочувствующие нам" волости по состоянию на конец декабря 1921 года - это просто оккупированная врагами территория.

Попробуем разобраться с численностью и составом банд.

Суммарный состав банд К. И. Соколов-Страхов оценивает в 3 тысячи человек, из них он полагает, что 1 тысяча была финны и 2 тысячи - карелы. К. И. Соколов-Страхов называет эти банды "белокарельской армией" и представляет их организацию в следующем виде.

Основу "белокарельской армии" составляла белофинская бригада, включавшая в себя два полка – Архангельский (угу) и Карельский лесной. Командир бригады – майор Туловен, начальник штаба – капитан Тусканда, штаб – в Ухте. Майор и капитан, ясное дело, финской армии, там вообще вполне откровенно и беззастенчиво всеми бандами командовали финны, этот факт рукопожатные историки, геи и демократические журналисты не то, чтобы отрицают, но просто оставляют без внимания как абсолютно несущественную подробность.

Северную группу, по данным К. И. Соколова-Страхова, составляли Архангельский полк (827 человек), Олангский отряд (205 человек), и Аллоярвский отряд (66 человек), всего 1099 человек.

В Южную группу входили Карельский лесной полк (1200 человек) и Ребольский батальон (450 человек), итого 1650 человек.

Стратегический резерв насчитывал еще 400 человек (29)

Суммарная численность белофинских бандитов таким образом, по подсчетам К. И. Соколова-Страхова, составляет 1099 + 1650 + 400 = 3149 человек.

С. С. Хесин полагает, что суммарная численность белофинских банд была 4 тысячи человек (31), А. Б. Широкорад, В. В. Похлебкин и Слон-76 оценивают силы противника в 5-6 тысяч человек (32, 6, 28), Ю. Нерсесов говорит, что интервентов было более 6 тысяч (22). А. Б. Широкорад, В. В. Похлебкин и Ю. Нерсесов, кстати, уверенно называют вражеские силы их именно финскими или белофинскими отрядами. Вовсе не карельскими.

Доктор рукопожатных наук Ю. М. Килин уверяет, что "если говорить о "сухом остатке", сути происходившего, то в восстании участвовало до 3000 человек. Примерно 500 из них были финнами. 28 офицеров финляндской армии возглавили восстание. Основной силой стали 2500 российских карелов-крестьян, которые бежали в Финляндию после февраля 1921 года, где на деньги, собранные активистами, часть из них проходила военную подготовку в тренировочных лагерях" (16).

Откуда рукопожатный доктор исторических наук Ю. М. Килин извлек свой "сухой остаток", догадаться не трудно. Он взял данные К. И. Соколова-Страхова, и неполживо сократил названное К. И. Соколовым-Страховым количество участвовавших в войне финнов ровно вдвое. Причина привычного вранья доктора исторических наук Ю. М. Килина вполне прозрачна, его цель – всячески обелять финнов и уверять читателей, что это было восстание, потому ему и другим рукопожатным ученым, геям и демократическим журналистам требуется упорно принижать роль финнов и Финляндии во всем этом деле.

Только пятисот финнов там, конечно, быть не могло. 450 финнов насчитывалось лишь в одном финском Ребольском батальоне. Как пишет С. С. Хесин, в белофинском отряде, оборонявшем Поросозеро, было 500 человек, из которых только около пятидесяти были карелами, остальные - финнами, а это и был Ребольский батальон. К этому батальону, наличие которого скрыть вообще невозможно, Ю. М. Килин, похоже, и пытается свести все участие финнов в агрессии против России в 1921-22 годах. Но это очень примитивная попытка передергивания, как раз на уровне туповатых завкафедр Петрозаводского университета.

В Ребольском батальоне служила только часть белофинских агрессоров, и вряд ли основная их часть. И К. И. Соколов-Страхов (29), С. С. Хесин (31) и непосредственный участник той войны Т. Вяхя (23) уверенно сообщают, что и помимо Ребольского батальона, в войне участвовало еще некоторое количество финских банд, а те банды, которые формально считались карельскими, тоже в значительной части состояли из финнов. Т. Вяхя, например, упоминает о финском лыжном батальоне в 50 км восточнее Кимас-озера, это явно не Ребольский батальон, который в тех местах не бывал, а какой-то другой финский батальон. К. И. Соколов-Страхов об этом втором финском батальоне не знает.

Зато К. И. Соколов-Страхов отмечает, например, что деревню Лендер обороняли почти исключительно финны, а деревню Кокосалма – исключительно финны (29), а это северный участок боевых действий, очень далекий от зоны действий Ребольского батальона.

С. С. Хесин так характеризует национальный состав интервентов: "в состав банд входили преимущественно финны. Обосновавшаяся в деревне Вычетайбола банда состояла из 160 человек, из них финнов было 80, карел 60 и русских белоэмигрантов 20. Командовал этим отрядом бывший финский офицер Кейнен. В банде, орудовавшей возле деревни Лендеры и состоявшей из 200 человек, 170 были финны. Командиром отряда белобандитов в деревне Белозерской был финский офицер Энкель" (31).

Весьма рукопожатные авторы П. Ф. Алешкин и Ю. А. Васильев изо всех сил стараются выдать финскую агрессию за карельское крестьянское восстание. И в результате долгих архивных поисков они с успехом установили, что банда в деревне Костамукша численностью в 120 человек под командованием трех финских офицеров состояла на одну треть из финских добровольцев и на две трети из карел, а в деревне Кудом Губа другая банда состояла на 30 % из финских добровольцев (2).

Естественно, рукопожатные авторы П. Ф. Алешкин и Ю. А. Васильев неполживо глухо молчат о существовании тех банд интервентов, состав которых был финским полностью или финским в большинстве. Но зато труд этих авторов имеет весьма основательный список источников, в основном содержащий внушающие уважение ссылки на архивные дела. Получается, что в результате вполне академически фундаментальных поисков среди банд интервентов им удалось обнаружилось аж целых два отряда, в которых карелы составляли большинство, хотя командовали этими отрядами, ясен пень, те же самые финны. Остальные отряды были по составу либо чисто финскими, либо в основном финскими с добавлением некоторого количества карелов.

Многих названных С. С. Хесиным, П. Ф. Алешкиным и Ю. А. Васильевым белофинских отрядов (Кузнаволоцкого, Вычетайболского, Лендерского, Балозерского, Костамукшинского, Кудомгубского) нет в списке банд, приведенном К. И. Соколовым-Страховым. Нет там и упомянутого Т. Вяхя второго финского батальона, нет там, вероятно, и многих других отрядов, следовательно, приходится сделать вывод, что список К. И. Соколова-Страхова далеко не полный, соответственно и приведенный им расчет сил интервентов также неполный.

Если по неполному списку К. И. Соколова-Страхова суммарное количество бандитов оценивается в три с лишним тысячи, то очевидно, что полное их количество было значительно больше. Было ли их всего четыре тысячи, как полагает С. С. Хесин, или пять-шесть тысяч, как говорят А. Б. Широкорад, В. В. Похлебкин и Слон-76, или более шести тысяч, как считает Ю. Нерсесов? Они не приводят обоснования своих расчетов, потому представляется логичным предварительно принять среднее значение между четырьмя и шестью тысячами и осторожно оценить суммарную численность белофинских банд в пять тысяч человек.

Весьма забавно противоречие в мыслях доктора рукопожатных наук Ю. М. Килина, хотя он по причине своей туповатости вряд ли сам понял. что сказал. Вот это высказывание: "основной силой стали 2500 российских карелов-крестьян, которые бежали в Финляндию после февраля 1921 года, где на деньги, собранные активистами, часть из них проходила военную подготовку в тренировочных лагерях" (16).

Дело даже не в том, что доктор рукопожатных наук Ю. М. Килин привычно врет и о численности карелов, участвовавших с оружием в руках в этой кампании, и о том, что именно карелы были "основной силой".

Дело в том, что разного рода туземные вооруженные силы в истории хорошо известны, их создавали множество хозяев, формировали такие части из числа разнообразных коллаборационистов, чаще всего для войны против соотечественников этих коллаборационистов.

Если нужны примеры, то можно вспомнить гуркхов, традиционно служащих в английской армии (10) или власовцев из РОА. Гуркхи до службы в английской армии, весьма вероятно, были непальскими крестьянами, а власовцы до службы в РОА, весьма вероятно, были московскими хипстерами. Но со времени вступления на службу гуркхи перестают быть непальскими крестьянами, а становятся солдатами ее великобританского королевского величества, равно и власовцы переставали быть московскими хипстерами, а становились солдатами его великогерманского фюрерского хайльгитлерчества. Даже несмотря на то, что РОА формально в состав Вермахта не входила, она входила в состав вооруженных сил Германии, поскольку создавалась Германией, снабжалась Германией и выполняла приказы германского военного командования,

Потому глупой и наивной является формулировка уважаемого доктора рукопожатных наук Ю. М. Килина "российские карелы-крестьяне, прошедшие военную подготовку в финских лагерях". Если эти люди прошли военную подготовку в финских лагерях, служат в созданных Финляндией вооруженных формированиях, выполняют боевые задачи, поставленные финскими командирами – то это уже не российские крестьяне, а финские солдаты, солдаты финских туземных формирований. Аналогия с РОА здесь вполне показательна. Подобно тому, как РОА, не входя формально в состав Вермахта, являлась частью вооруженных сил Германии, так и банды, созданные финнами с участием карелов, не входя формально в состав финской армии, являлись частью вооруженных сил Финляндии, просто потому что финны эти отряды создали, финны эти отряды снабжали, финны этими отрядами командовали.

Как доказал блистательный Ю. И. Мухин, для 90 % ученых главной целью является сохранение тайны о том, как они глупы. Рукопожатный доктор исторических наук Ю. М. Килин этой возвышенной цели достигнуть пока не сумел.

Отсюда можно перейти и к природе этого загадочного формирования, которое К. И. Соколов-Страхов называет "белокарельской армией", армией численностью около пяти тысяч человек, армией, состоявшей из одной бригады, двух полков, как минимум одного отдельного батальона и неясного количества разных других отрядов.

Гаагская конвенция о законах и обычаях сухопутной войны признает воюющей стороной такие вооруженные формирования, которые 1) имеют во главе лицо, ответственное за своих подчиненных; 2) имеют определенный и явственно видимый издали отличительный знак; 3) открыто носят оружие и 4) соблюдают в своих действиях законы и обычаи войны (17). "Белокарельская армия" отвечала этим условиям, кроме, разумеется, последнего, и потому формально должна считаться именно воюющей армией, а не восставшими народными массами.

Эта армия создавалась Финляндией, снабжалась Финляндией, состояла в основном из финнов и находилась под командованием финских офицеров.

Но она не входила формально в состав регулярной армии Финляндии. Вот такой вот казус.

Этот казус позволяет рукопожатным историкам, геям и демократическим журналистам уверять, что финские войска в 1921-22 годах не участвовали в агрессии против России. Красная армия, впрочем, била не по паспорту, а по морде, и разгромила агрессоров невзирая на мутность их формального статуса.

Я затрудняюсь определить статус "белокарельской армии", мне представляется, что она похожа на существовавшую в те же времена и активно действовавшую армию Дальневосточной республики (21), которая фактически была частью Красной армии, но формально в состав Красной армии не входила и Народному комиссару по военным и морским делам якобы не подчинялась. Разница в том, что армия Дальневосточной республики действовала во временно обособившемся регионе своей страны, а финская "белокарельская армия" была создана для агрессии и захвата территории другого государства.

Рукопожатные авторы П. Ф. Алешкин и Ю. А. Васильев, со ссылкой на РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 2496. Л. 27., сообщают такую весьма любопытную подробность: "из карел-беженцев, работавших в восточной пограничной полосе, был сформирован отряд в 750 человек" (2). Рукопожатные авторы неуклюже попытались скрыть, что здесь речь идет о Финляндии. Но вполне очевидно, что "восточной" пограничная полоса в контексте обсуждаемых дел может восприниматься только с финской стороны. Как они там в Финляндии работали, эти "карелы-беженцы", тоже вполне известно - проходили военное обучение в качестве рекрутов туземных частей финских вооруженных сил. "Отряд в 750 человек" тут понятие, конечно, условное, никакого отдельного карельского отряда такой грандиозной, по местным меркам, численности, в истории той войны не замечалось. Речь идет, несомненно, об общей численности туземного контингента, привлеченного к выполнению священного долга и почетной обязанности пролить кровь за Великофинляндию. Указание на конкретное количество в этой цитате представляется самым ценным, тем более, что это количество не противоречит всему, что было изложено выше, и дает возможность уточнить общий расклад сил интервентов по национальному составу.

А расклад получается такой. Все банды агрессоров делились на две основных породы - чистопородные финские банды и смешанные финско-карельские метисы, иногда с включением некоторого количества людей других национальностей.

Что за люди подбирались в эти белофинские банды, достаточно откровенно признал сам кличка "Ильмаринен": "Немалую часть прибывающих, - писал он, - составляли преступные элементы. Часть этих людей, правда, побывала в боях, но они или и ранее не имели никакой морали, или окончательно потеряли ее во время боев и стали профессиональными искателями приключений" (31) т. е., попросту говоря, белобандиты были бандитами, это и так ясно. Как рекомендовался активист Поппа Анттоппола: "я имел много специальностей, за шо и состоял на особом учете в одесском уголовном розыске".

В. В. Похлебкин добавляет, что в рядах агрессоров были и прочие "сомнительные банды из числа иностранцев, завербованные финскими националистическими организациями в Эстонии, Швеции, Германии и в самой Финляндии или в России" (25), но численность разных иностранцев в "белокарельской армии" совершенно неясна, даже примерная, потому вынесем их за скобки.

Сколько было среди интервентов чистопородных финских банд - вопрос туманный. Доподлинно известен один Ребольский батальон, известно также, что финские банды обороняли Кокосалму, отряд Т. Антикайнена в ходе своего рейда по тылам оккупантов имел дело почти только с финскими бандами и получил сведения о еще каком-то неясном финском батальоне. Согласно разведсводке Карельского района от 21 декабря 1921 года, в боях под Любосальма 19 декабря со стороны противника участвовала банда, в составе которой "финны, одетые в белые халаты, и кронштадтские мятежники на лыжах, вооруженные японскими винтовками" (31).

Вообще у меня сложилось впечатление, может быть и ошибочное, что чистопородные финские банды действовали на северном и южном участках этой войны, где велись наиболее ожесточенные бои. На среднем же участке, где Красная армия особого сопротивления не встретила, в рядах белофинских бандитов была какая-то примесь карелов.

Как поделить эти банды на чистопородные и метисные? Не знаю. В таких неопределенных случаях наиболее объективным подходом представляется делить пополам. Будем считать, что половина банд были финскими, половина - смешанными финско-карельскими.

Про существование чисто карельских банд, кстати, никто вроде и не упоминал. В ходе этой войны полностью карельских отрядов среди сил интервентов вообще не зафиксировано ни одного. Чисто карельскими на той войне были только отряды сопротивления, партизанские отряды, выступившие против интервентов.

А каким был национальный расклад в метисных бандах? Известно, что две из банд состояли из карелов на 70 %, численность карелов в остальных бандах, следовательно, лежала в пределах от 70 % до одного человека.

Снова применяя спасительное правило пополама, оценим численность карелов в метисных бандах в половину их личного состава. От пяти примерно тысяч общей численности бандитов это даст около 1250 человек. Из них 750 человек, не будем мелочиться, пусть это будет тоже половина, пришли в Карелию в качестве солдат власовских формирований финской армии, другую половину, соответственно, набирали на месте.

Набирали по-разному, были там и добровольцы, были и насильно мобилизованные. Соотношение добровольцев и насильно мобилизованных положим тоже равным.

Все эти расчеты, конечно, крайне приблизительные, но других все равно нет. Рукопожатные историки старательно неполживо темнят и не публикуют имеющиеся, я надеюсь, в архивах, реальные данные о численности и составе белофинских банд. Будем надеяться, что со временем в Петрозаводском университете появятся честные историки, не боящиеся публиковать точные сведения о славном прошлом своей страны.

Ну а пока, на основании доступных опубликованных сведений, у меня получилась одна шестнадцатая.

Одна шестнадцатая.

Это доля карельских крестьян, добровольно вступивших в банды, в общей численности банд.

В "сухом остатке" получаем, что во Второй советско-финской войне с финской стороны участвовала именно финские вооруженные силы (хотя формально и не входящие в состав официальной финской армии), при мизерном участии добровольцев из числа местного населения.

Приведенные выше выкладки, повторим, очень округленные, возможно, я ошибся, может быть, ошибся даже в два или три раза. Но это ничего не меняет. Если я ошибся в два или три раза, то получится, что в личном составе белофинских банд доля карельских крестьян, добровольно влившихся в состав банд, поднимется до одной восьмой или одной пятой. Если я ошибся в другую сторону, то реальная доля карельских крестьян в составе банд оккупантов упадет до одной тридцатой или одной пятидесятой.

Эти возможные корректировки не имеют большого значения. В любом случае получается, что в составе финской "белокарельской армии" добровольно вступившие в нее карельские крестьяне составляли незначительное меньшинство.

То есть война 1921-22 годов в Карелии была именно внешней интервенцией вражеской армии, а вовсе не народным восстанием.

Продолжение следует.

00 распорка.jpg

Tags: Геббельсовцы, Гражданская война, Карелия, Мифы Баира Иринчеева, Чухноведение
Subscribe
promo zdrager август 29, 2008 04:52 5
Buy for 1 000 tokens
(с) не мое, но одобряю.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments