zdrager (zdrager) wrote,
zdrager
zdrager

Category:

Необычайные приключения советско-финской границы в 1939 году - 2

Продолжение.


Финская делегация выразила мнение, что новое предложение так же неприемлемо, как и прежнее. Но финская делегация все же согласилась доложить о новом советском предложении в Хельсинки, и привезти ответ.

Здесь снова видна коренная разница в подходах к переговорам между Финляндией и СССР. Со стороны СССР в переговорах участвовали люди, принимающие решения, они постоянно искали новые варианты, старались учесть интересы другой стороны и шли на уступки, имея в целом общее желание достигнуть взаимовыгодного соглашения.

Со стороны Финляндии в переговорах участвовали бесправные попки, не имеющие возможности дать ответ по делу. Роль финских переговорщиков сводилась к роли курьеров, которые должны были привести предложения СССР в Хельсинки и доставить обратно ответ. Не очень ясно, отчего Таннера с Паасикиви нельзя было заменить телефонным аппаратом. Вероятно, только из врожденной деликатности Сталин и Молотов беседовали с этими двумя бестолковыми клоунами.

В завершение встречи произошел примечательный диалог.

Молотов. Сколько времени потребуется для этого? (Съездить в Хельсинки и привести ответ на новые советские предложения).

Паасикиви. Около четырех дней.

Повторим, что дело происходило 23 октября.

Более хитрый Таннер, впрочем, заметил, что четырех дней может быть и недостаточно, но другого срока он не назвал. Таким образом именно глава делегации Паасикиви определил срок ответа – около 27 октября.

Далее случился эпизод, достойный кисти Петросяна, под названием "Вяйне и Юхо очень-очень торопятся". Посудите сами, в родной Финке зловещие милитаристы вовсю бряцают оружием и дудят в воинственные трубы, тут, в мрачном советском Мордоре, по мнению наивных финнов, тоже кипят котлы чугунные и блестят ножи булатные, готовятся зарезать невинную девочку-Суоми. В руках Вяйне и Юхо судьба войны и мира, надо как можно скорее доставить в Хельсинки новые мирные инициативы СССР, и это, возможно, даст шанс избежать войны и множества жертв.

Понятно, на "Красную стрелу" сегодня уже опоздали, но ведь рядом стоит сам Сталин. Неужели, если попросить, он откажет дать финской делегации самолет, если не до Хельскинки, то хотя бы до Ленинграда? Или, на худой конец, не распорядится предоставить им литерный поезд, паровоз с салон-вагоном, для экстренной доставки новых предложений? Сталин ведь не меньше их заинтересован в как можно более быстром решении проблем.

Нет, финская дипломатия такие методы не признает. Как известно, даже финские парашютисты парят над аэродромом несколько дней. Наши два веселых друга Вяйне и Юхо из Кремля отправляются прямиком в родное посольство и там засыпают сладким сном в своих мягких кроватках.

Следующий день они проводят в познавательных экскурсиях по Москве, и их можно понять. Когда еще представится такая возможность, тем более за счет финских налогоплательщиков? Хельсинки не волки, в лес не убегут.

Вечером следующего дня два веселых друга все же убывают из Москвы на комфортабельной "Стреле". Утром, довольные и выспавшиеся, приезжают в Ленинград. Здесь до финской границы всего лишь известные 32 километра. Можно взять такси или попросить машину у представителя МИДа (точнее, НКИДа), и через полчаса быть в родной Суоми, а там, размахивая полномочиями правительственной делегации, следующей по экстренной государственной надобности (что, кстати, полная правда), потребовать себе самолета-поезда-машины, или хотя бы телеги, чтобы их скорее привезли в Хельсинки.

Если вы так подумали, то вас не возьмут в финские дипломаты. Наши горячие финские парни из Ленинграда отправились в Пушкин, и там нескучно провели весь день, рассматривая царские дворцы и поэтические парки, а также попивая сладенькую империалистическую водочку. И лишь вечером проследовали далее по маршруту в Хельсинки, на ночном комфортабельном поезде по расписанию, прибыли туда соответственно только 26 октября, выспавшись на славу, и успешно бессмысленно потратив уже большую часть отведенного им срока.

Если когда-нибудь откроют Самый Секретный Архив, тот самый, который Власти Скрывают, то вряд ли будет удивительным, если там обнаружится очень секретный указ о награждении агентов "Вяйне" и "Юхо" орденами Ленина за разрушение финской внешней политики в 1939 году. Большего вреда причинить Финляндии, чем сделали эти два перца своей тупостью и неповоротливостью, вряд ли возможно.

Далее в Хельсинки прошел очередной, и снова крайне неторопливый, цикл заседаний и болтовни, и лишь 31 октября наши два веселых друга отправились снова в Москву.

Уместно заметить, что Маннергейм сказал Паасикиви накануне отъезда: "Вы обязательно должны прийти к соглашению. Армия не в состоянии сражаться". Сивый маршал, как обычно, попал пальцем в небо, продемонстрировав характерную для него полнейшую некомпетентность и неосведомленность о состоянии вверенной ему армии. Как показали последующие события, финская армия, даже несмотря на такого бездарного главнокомандующего, на деле сумела некоторое сражаться и оказывать кое-какое сопротивление Красной Армии.

Выехав из Хельсинки в Москву, Таннер и Паасикиви по дороге с удивлением узнали, что в этот же день, 31 октября, Молотов на сессии Верховного Совета СССР произнес речь, в которой, помимо прочего, публично рассказал о требованиях, предъявленных Советским Союзом Финляндии. Вся речь была выдержана в жестком тоне. Это крайне удивило наших дипломатов, они ведь опаздывали всего на четыре дня.

Этнографы неоднократно замечали, что у народов, находящихся на низких ступенях развития, отношения со временем складываются самые либеральные. Они не понимают смысла часов и календарей, поскольку утром все равно солнце взойдет, а зимой все равно снег выпадет, и более точный учет времени представляется им бессмысленным. Таннер с Паасикиви наглядно продемонстрировали именно такой подход. Они даже не поняли причины беспокойства Сталина и Молотова. Подумаешь, обещали ответ привезти 27 октября. Ждали в Москве их 27-го, ждали 28-го, ждали 29-го и 30-го. "Але, гараж!" - колотил Молотов кулаком в финские двери, - "Вы что там все, оглохли или уснули?" (8).

Не дождались ответа в Москве, перешли к другим методам – к публичной политике, не видя других средств донести до финской стороны свою обеспокоенность. Делегация ведь все не ехала и не ехала. А Вяйне с Юхо тем временем удивляются – а чо, собственно, случилось? Зачем так торопиться? Снег же еще не выпал надысь.

Первая встреча этого цикла переговоров состоялась 3 ноября, затем 4 и 8 ноября, с перерывом на праздники. Финны предложили свой вариант С, рис. 4.
Этот вариант достоин большего внимания, чем все остальные. Хотя советская сторона на словах его отвергла, однако не отказалась обсудить. Сталин и Молотов указывали, что Ино надо бы включить в этот вариант, и, кроме того, для Ино следует выделить предполье. Все это показывает, что здесь, на Карельском перешейке стороны были близки к соглашению. Финны даже подсчитали, сколько денег им должен уплатить СССР за недвижимость, находящуюся на этой территории - 800 миллионов марок.

К сожалению, в другом месте, у Ханко, финны уперлись, как бараны, несмотря на предлагаемые им различные возможности.

Сталин заявил, что только советское правительство признало независимость Финляндии. Об этом не помышляли ни царское правительство, ни даже Временное правительство. Но советское правительство требует гарантий безопасности своей собственной страны. В этом плане Финский залив представляет весьма большое значение. Поэтому советская сторона настаивает на передаче Ханко и Лаппохья.

Если это имеет значение для Финляндии, то она может оговорить любую юридическую форму для уступки Ханко: аренду, продажу или обмен. После того как финны снова заявили, что вопрос о Ханко даже не рассматривается, к их большому удивлению Сталин предложил альтернативу - группу островов к востоку от Ханко. Он указал на карте острова Хермансе, Кое, Хясте и Бусе, которые были обведены красной линией, и спросил: "Эти острова нужны вам?" Финны разинули рты и сказали, как обычно, что они не уполномочены принимать решения.

В конце разговора Сталин указал на карте остров Руссаре: "Может быть, вы уступите хотя бы его?"

Финны снова ответили отрицательно.

"Тогда, похоже, ничего не выйдет. Ничего не выйдет", - сказал Сталин.

Стало ясно, что ни одна из сторон ничего не может добавить к своим аргументам относительно базы в окрестностях Ханко. Все доводы уже приводились раньше.

Переговоры на этом были окончательно прерваны.

Но посмотрите еще раз на рис. 5 (финский вариант С) и рис. 6 (советский вариант). Они, по большому счету, мало отличаются друг от друга. Сталин и Молотов обсуждали и финский вариант, они уже отступили от первоначального своего предложения в сторону существенного сокращения. Судя по тому, что они обсуждали финский вариант С всерьез, у этого варианта были неплохие перспективы быть принятым обоими сторонами, с некоторыми изменениями, может быть, в части форта Ино и его предполья. Если бы финская делегация имела право принимать подобные решения, то территориальный вопрос на Карельском перешейке имел хорошие шансы быть решенным мирным путем, тем более, что уступка форта Ино уже была предусмотрена финским же планом В, и совершенно неясно, отчего финны вдруг отыграли в этом пункте назад.

На рис. 5 изображен вполне реальный вариант территориального изменения. Если бы у финского руководства хватило мозгов, именно эту территорию (рис. 5) они бы уступили, получив взамен значительно большие земли в Карелии и дополнительно 800 миллионов марок. Вообще при рассмотрении тех давних дел складывается впечатление, что финское руководство постоянно выбирало худшее решение из всех возможных, и в результате действовало во вред своей стране. Вот и здесь, вместо того, чтобы уступить только Терийоки, они в итоге потеряли Выборг.

С военной точки зрения значение территории согласно финскому плану С вполне очевидно. Это та полоса берега, с которой невооруженным глазом виден Кронштадт, а если глаз вооружить, например, артиллерийским прицелом, то главная база Балтийского флота оказывается вообще как на ладони. Поэтому для СССР этот участок имел исключительно оборонительную ценность (позволял защитить Кронштадт и Ленинград), для финнов его военная ценность была агрессивной (держать Кронштадт и Ленинград под угрозой).

С экономической точки зрения возврат Терийок России был для этого поселка спасением. Расцвет поселка Терийоки и соседних с ним прибрежных поселений произошел в конце 19 – начале 20 веков лишь потому, что эти места стали для петербуржцев дачными и курортными. Дачники и курортники, как водится, везли с собой деньги, которые перетекали в карманы местной обслуги. После того, как в 1918 году финны установили свою нелепую границу по Сестре, Терийоки оказались отрезанными от Петрограда, и соответственно поток дачников прекратился, дачные поселки обнищали и пришли в запустение. Ко времени описыаемых событий, помимо всего прочего, население оттуда уже было изгнано, и Терийоки представляли собой вообще поселок-призрак, по безлюдным улицам которого ветер гонял опавшие листья. Несколько позднее советские органы власти найдут там только 201 жителя, лишь столько человек сумели уклониться от депортации (5).

15 ноября финская делегация вернулась в Хельсинки несолоно хлебавши. Запущенный маховик военного механизма было уже не остановить. 26 ноября белофинско-фашистская военщина, потеряв остатки разума, перешла к прямым актам военной провокации. В это день прозвучали пресловутые семь выстрелов под Майнилой.

Эти выстрелы часто слабоумные сочинители приписывают советско стороне. По этому поводу можно сказать, что принцип "кому выгодно" еще никто не отменял. Если чуть-чуть подумать, то вполне очевидно, что провокация под Майнилой была выгодна исключительно финской фашистской хунте.

Во-перых, нужна ли была эта война Сталину вообще? Нет, конечно, как видно из всего текста мемуара Таннера. Сталин постоянно искал мирного решения проблем, на военном решении упорно настаивали финны.

Во-вторых, был ли для СССР болезненным вариант мирного решения даже на этой стадии процесса, в конце ноября? Нет, конечно, СССР задействовал для подготовки к войне ничтожную часть своих ресурсов, фактически перемещения войск проходили в рамках Ленинградского округа и пока мало отличались от учений. НА СССР в целом и подготовка к войне, и сама война мало повлияли. Страна не испытала по причине этой войны напряжения, и отмена войны не означала бы ничего экстремального. Напротив, для Финляндии на этом этапе мирный вариант был уже немыслим. Финны год разогревали в народе милитаристский психоз, провели мобилизацию армии, экономики и всей страны, провели выселение мирного населения. Все было готово именно к войне, а не к миру. Мужики второй месящ мерзнут в окопах, войны все нет и нет, и как тут объявить стране и мобилизованной армии, что все это было зря, что правительства договорились, и можно раскатать пельмени, сдавать оружие и идти по домам? Это было совершенно немыслимо. Это было бы политической смертью для всей правящей верхушки Финляндии.

В этой ситуации для руководства Финляндии оставался только один выход - маленькая победоносная война. Войну они организовали, победоносной ее сделала пропаганда. Финнскому народу ведь не сказали, что воюют они за Зеленогорск. Им сказали, что война идет за независимость страны. Пропаганда сработала здесь на отлично, этого у них не отнять. Глуповатые финны в массе своей поверили в эту сказку, и, как ни странно, многие из них верят до сих пор. Таннера хоть почитали бы для начала, что ли.

В-третьих, стал бы СССР вообще использовать какие-то наивные провокации? Нет, весь исторический опыт говорит, что этого совершенно не требовалось. Несколько ранее СССР вводил войска в Польшу, несколько позднее - в Прибалтику и в Молдавию, и никому в руководстве СССР и в голову не приходила подленькая мыслишка "обосновать" эти действия какими-то провокациями. В руководстве СССР тогда находились люди честные и соблюдающие достоинство своей страны. Напротив, руководство Финляндии, как это откровенно показывает Таннер, постоянно юлило, врало, выкручивалось, и их наивные детсадовские хитрости доставляли много неприятностей для Финляндии тогда, и доставляют много смеха сейчас, при чтении этих мемуаров. Именно для финского руководства применить подленькую провокацию было не только жизненно необходимо, но и вполне морально допустимо.

Для советского руководства стало ясно, что терапевтическими методами финскую болячку вылечить невозможно. Финский нарыв пришлось вскрывать скальпелем. Хотя для Финляндии операция показалась несколько болезненной, но она несомненно в итоге пошла ей на пользу.

Финский посланник в Москве Ирье-Коскинен получил ноту Молотова, в которой сообщалось, что в 15.45 советские войска, расположенные в районе деревни Майнила, были обстреляны из артиллерийских орудий с финской стороны. Всего было сделано семь выстрелов, в результате которых было убито трое рядовых и один сержант, ранено девять человек: семеро солдат и два офицера. В ноте было сказано:

"Советское правительство привлекает ваше внимание к тому, что во время недавних переговоров с господами Танкером и Паасикиви советская сторона обращала внимание на опасность концентрации значительных сил в непосредственной близости от границы с Ленинградом. В результате провокационного обстрела артиллерией, произведенного с финской территории и направленного против советских войск, Советское правительство вынуждено заявить, что концентрация финских войск поблизости от Ленинграда не только угрожает этому городу, но и является враждебным актом против Советского Союза, что привело к нападению на советские войска и стало причиной человеческих жертв.

В намерения Советского правительства не входит преувеличивать последствия акта агрессии, совершенного финскими войсками, возможно, по недосмотру своих командиров; но крайне важно, чтобы такие достойные порицания действия не происходили в будущем. Поэтому Советское правительство, выражая свой решительный протест, предлагает финскому правительству без промедления отвести свои войска на Карельском перешейке на расстояние от двадцати до двадцати пяти километров от границы, чтобы устранить возможность новых провокаций".

Финские белобандиты сразу струсили, и пытались отрицать очевидное в безнадежной попытке избежать наказания. Уже на следующий день они пытались всучить советскому руководству какой-то липовый акт, утверждавший, что финская сторона к артиллерийскому обстрелу непричастна. Понятно, что за полдня провести настоящее расследование инцидента подобного рода технически невозможно, хотя бы потому, что для достоверного расследования потребовалось бы обнюхать стволы всех финских пушек и минометов, находящихся в радиусе пары сотен километров от места инцидента, то есть тех пушек и минометов, которые можно было в разумный срок нескольких часов привезти на прицепе или в кузове грузовика к месту происшествия, пострелять, и затем эвакуировать к месту постоянной дислокации. Кроме того, надо было со всем тщанием допросить и личный состав всех частей, располагавших артиллерией. Ничего подобного финские шарлатаны и не пытались сделать, они просто написали какую-то липовую бумажку, ценность этой бумажки заведомо была не выше, чем у туалетной бумаги.
Вполне разумно 28 ноября народный комиссар иностранных дел Молотов вручил финскому послу Ирье-Коскинену новую ноту, в которой ответу финского правительства была дана справедливая оценка. Документ был определен "выражением глубокой враждебности финского правительства по отношению к Советскому Союзу, ставящим отношения между сторонами на грань разрыва". В ноте также было сказано:

"Отрицание финским правительством факта обстрела финскими войсками артиллерийским огнем советских войск и причиненных потерь можно объяснить только желанием ввести в заблуждение общественное мнение и расценить как оскорбление жертв этого обстрела. Лишь как недостаток чувства ответственности и желание избежать общественного осуждения можно расценить попытки представить это прискорбное событие в виде учебных стрельб советской артиллерии у самой границы, на виду у финских войск.

Отказ финского правительства отвести свои войска, которые осуществили этот провокационный обстрел, требование произвести одновременный отвод финских и советских войск ясно обнажает враждебное намерение финской стороны поддерживать угрозу в отношении Ленинграда. На самом деле расположение финских и советских войск в этом случае несравнимо. Советские войска не угрожают никакому жизненно важному финскому центру, поскольку находятся в сотнях километрах от любого из них. В то же время финские войска расположены на расстоянии тридцати двух километров от Ленинграда, важнейшего центра СССР, население которого составляет 3,5 миллиона человек, что представляет собой прямую угрозу. Нет необходимости указывать, что советские войска не могут быть никуда отведены, поскольку требование отвести их на расстояние от двадцати до двадцати пяти километров от линии границы означает, что они будут дислоцированы в пригородах Ленинграда, что совершенно нерационально с точки зрения обороны города. Если финское правительство отвергнет наше минимальное |: требование, это будет означать, что оно намерено и дальше сохранять присутствие своих войск как прямую угрозу Ленинграду".

Нота завершалась справедливым утверждением, что финское правительство, сосредоточив в непосредственной близости от Ленинграда большую группировку регулярной армии, совершило недружественный акт против Советского Союза, который не согласуется с пактом о ненападении. Отказ Финляндии отвести свои войска показывает, что финское правительство желает и далее следовать враждебным по отношению к Советскому Союзу курсом, который не укладывается в рамки пакта о ненападении. Принимая во внимание эти обстоятельства, советское правительство считает себя обязанным заявить, что с даты отправки этой ноты оно считает себя свободным от обязательств, которые налагает на него упомянутый пакт о ненападении, систематически нарушаемый финским правительством.


Окончание следует.

Tags: География, Карельский перешеек, Советско-финская война, Чухноведение
Subscribe
promo zdrager август 29, 2008 04:52 5
Buy for 1 000 tokens
(с) не мое, но одобряю.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 31 comments